Неточные совпадения
— Объявился несостоятельным: вчера об этом я письмо получил. Моих тысячи тут
за три село, — продолжал Марко Данилыч. — Администрацию назначат либо конкурс. Ну и получай пять
копеек за рубль. А я говорю: ежели ты не заплатил долгу до последней
копейки, иди в кабалу, и жену в кабалу, и детей —
заработали бы долг… Верно ли говорю?
В Сибири Колышкин
работал умно, неустанно и откладывал из трудовых денег
копейку на черный день. Но не мимо пословица молвится: «От трудов праведных не наживешь палат каменных»… Свековать бы в денно-нощных трудах Сергею Андреичу, если б нежданно-негаданно не повернула его судьба на иной путь. Вспомнили про сынка родители,
за гробом его вспомнили.
Хозяйка, скрывая улыбку, прятала деньги в карман; а я из ее просторной спальни шел в свою узкую и темную комнату возле кухни и садился
за переписку, по пятнадцати
копеек с листа, какого-то доклада об элеваторах, чтоб
заработать денег на плату той же хозяйке
за свою комнату.
Псевдоним очень остроумный и правдивый, так как в фельетонах участвовало несколько человек, а Лукин собирал весь этот материал в фельетон, который выходил в Петербурге по субботам. Не знаю, как платил Нотович, но я от Лукина получал 5
копеек за строчку и много
зарабатывал, так как чуть не ежедневно давал заметки, которые нельзя было печатать в Москве, а в «Новостях» они проходили.
Я иногда по 3 рубля
зарабатывал за четверостишия на заданную тему, по 25
копеек за строку стихов; это тогда считалось крупной платой — обыкновенно
за стихи платили 10 или 15
копеек. Это было в 1884 и 1885 годах.
Островский, на мое счастье, был в периоде своего загула, когда ему требовались слушатели, которым он читал стихи, монологи, рассказывал о своих успехах. Днем такие слушатели находились. Он угощал их в отдельных комнатках трактиров, но, когда наступала ночь, нанимал извозчика по часам, лошадь ставилась на театральном дворе под навесом, а владелец ее
зарабатывал по сорок
копеек в час, сидя до рассвета в комнатке Василия Трофимовича
за водкой и закуской, причем сам хозяин закусывал только изюмом или клюквой.
— Так я вам напомню: старатели
работали и получали
за золотник золота по рублю двадцати
копеек, а в казну оно сдавалось управлением Балчуговских промыслов по пяти рублей и дороже, то есть по общему расчету работы.
Она посчитала:
за два дня,
за вычетом катушек, она
заработала тридцать шесть
копеек.
Александра Михайловна, получив от Андрея Ивановича разрешение
работать, ревностно взялась
за новое, непривычное дело. По природе она была довольно ленива; но в доме была такая нужда, что Александра Михайловна для лишней
копейки согласилась бы на какую угодно работу.
В начале сентября работа в мастерской кипела. Наступил книжный и учебный сезон, в громадном количестве шли партии учебников. Теперь кончали в десять часов вечера, мастерскую запирали на ключ и раньше никого не выпускали. Но выпадали вечера, когда делать было нечего, а девушек все-таки держали до десяти: мастера
за сверхурочные часы получали по пятнадцати
копеек в час, и они в это время, тайно от хозяина,
работали свою частную работу — заказ писчебумажного магазина на школьные тетради.
Работая всеми этими качествами, Иоган-Христиан Норк
за сорок лет неусыпного труда успел сгоношить себе кое-какую
копейку и, отходя к предкам, оставил своей верной подруге, Софии Норк, кроме трех дочерей и старой бабушки, еще три тысячи рублей серебром государственными кредитными билетами и новенькое токарное заведение.
В те дни
работал я на заводе
за сорок
копеек подённо, таскал на плечах и возил тачкой разные тяжести — чугун, шлак, кирпич — и ненавидел это адово место со всей его грязью, рёвом, гомоном и мучительной телу жарой.
Лизавета Ивановна. Неужели вы, Аграфена Платоновна, до сих пор меня не знаете? Я ни
за какие сокровища не захочу терпеть унижения. Ведь они
за каждую
копейку выместят оскорблением; а я не хочу их переносить ни от кого. То ли дело, как мы живем с папашей! Хоть бедно, да независимо. Мы никого не трогаем, и нас никто не смеет тронуть. (
Работает.)
— А — выпустили. Посудили, оправдали и выпустили. Очень просто… Вот что: я сегодня больше не
работаю, ну ее к лешему! Ладно, навихлял себе руки, и будет. Денег у меня есть рубля три да
за сегодняшние полдня сорок
копеек получу. Вон сколько капитала! Значит, пойдем со мной к нам… Мы не в бараке, а тут поблизости, в горе… дыра там есть такая, очень удобная для человеческого жительства. Вдвоем мы квартируем в ней, да товарищ болеет — лихорадка его скрючила… Ну, так ты посиди тут, а я к подрядчику… я скоро!..
Маргаритов. Чужим горем живет он, чужими слезами. Мать, брат в поте лица
работают, а он пропивает их выстраданные
копейки. Да какие деньги у бедной семьи? Разве их на разврат хватит? Нет ли еще где бедных тружеников попроще? И тех обобрать, пусть они плачут да горе мычут. Что ему
за дело до чужих слез! Ему веселье нужно. Дитя мое, поди ко мне, уйдем от них!
— Выгод, сударь, нет никаких: мужику
копейки здесь не на чем
заработать: земля вся иляк, следственно хлебопашество самое скудное; сплавов лесных, как примерно по Макарьеву, Ветлуге и другим прочим местам, не бывало, фабрик по близности тоже нет, — чем мужику промышлять?..
За неволю пойдет на чужую сторону.
Первого числа явился оборвыш и опять
заработал полтинник, хотя едва стоял на ногах. С этого раза он стал часто показываться на дворе, и всякий раз для него находили работу: то он снег сгребал в кучи, то прибирал в сарае, то выбивал пыль из ковров и матрацев. Всякий раз он получал
за свои труды
копеек 20–40, и раз даже ему были высланы старые брюки.
За то, что он теперь день и ночь
работал веслом, ему платили только десять
копеек в сутки; правда, проезжие давали на чай и на водку, но ребята делили весь доход между собой, а татарину ничего не давали и только смеялись над ним. А от нужды голодно, холодно и страшно… Теперь бы, когда всё тело болит и дрожит, пойти в избушку и лечь спать, но там укрыться нечем и холоднее, чем на берегу; здесь тоже нечем укрыться, но всё же можно хоть костер развесть…